Когда-то в школьной библиотеке мне давали книгу, из которой я запомнила только название «Девочка, с которой детям не разрешали дружить» и гусеницу, которую она успешно сунула кому-то за шиворот. Помню, что книга очень мне понравилась, но больше я ее в жизни не встречала. Теперь, когда Интернет знает почти все, я попыталась отыскать ее. Оказалось, называется книга немного по-другому «Девочка, с которой детям не позволяли водиться», и написала ее Ирмгард Койн.
Сказать, что книга смешная – это ничего не сказать. Она очень смешная! Примерно до середины. А потом она становится не смешной, а грустной. Первая мировая глазами ребенка, когда в обыденную суету и приключения врывается жуткая реальность. Лично меня впечатлило, и я полезла искать биографию автора.
Я почему-то была уверена, что читаю представительницу скандинавских стран. Но
Ирмгард Койн родилась в Германии 6 февраля 1905 года в Шарлоттенбурге (район Берлина).
;Вот, что пишут о героине и о самой писательнице.
«Именно так - думать, сочувствовать, сопереживать, чтоб понять, почему такой, в общем, симпатичной, даже славной девочке, какова героиня повести Ирмгард Койн, столь трудно живется на свете, предлагает нам автор - немецкая писательница, прожившая нелегкую жизнь и написавшая несколько произведений, ставшими классическими. Ирмгард Койн писала в основном для взрослого читателя. Начинала она литературную деятельность на рубеже 20-х и 30-х годов прошлого века, после того, как не состоялась в качестве актрисы.
В какой-то мере ее литературным отцом можно считать известного писателя Альфреда Дёблина, романиста-философа, автора среди прочих знаменитой книги "Берлин, Александерплац", экранизированной в свое время не менее знаменитым режиссером Райнером Вернером Фассбиндером.
Первый же роман для взрослых И. Койн, "Гильги - одна из нас", принес молодой писательнице большой успех как среди читателей, так и среди коллег, в частности, таких серьезных авторов, как Йозеф Рот и Генрих Манн. Естественно, что в нацистской Германии гуманистические книги Ирмгард Койн, подобно книгам Рота и Манна, были запрещены. Писательница эмигрировала в Бельгию, испытала все тяготы беженской жизни, в 1940-м нелегально вернулась на родину, где и прожила, скрываясь, до конца войны. А когда война закончилась, оказалось, что старые ее книги совершенно забыты, а новые не пользуются читательским успехом. И это несправедливое забвение продолжалось почти до самой смерти писательницы в 1982 году. Только в 1979-м, после появления в популярном журнале статьи о ее жизни и творчестве, книги И. Койн стали переиздаваться. Нелегкая судьба, ничего не скажешь. Зато судьба повести "Девочка, с которой детям не разрешали водиться" сложилась совсем по-другому. И в Германии, и в России она стала классической книжкой для детей, почти такой же читаемой и переиздаваемой, как детские книги Марка Твена. Причина, вероятно, в том, что героиня повести сильно похожа на Тома Сойера - такая же славная и непутёвая девчонка из приличной семьи, у которой, однако, никак не получается жить по законам общества, к которому она принадлежит.
Действие повести развивается в конце Первой мировой войны, в Германии, где все более и более обостряются социальные и экономические проблемы, где взрослые выбиты из колеи непривычными условиями быта, но от детей требуют поведения, свойственного мирного времени. Большинству ребятишек худо-бедно удается удовлетворять взрослых в этом плане, героине же книжке - нет. Она, в сущности, добрая и честная девочка, но все время лжет, даже иногда и ворует. Она очень любит ближних, но все время провоцирует их. Она хочет выразить благодарность кайзеру, но в своем письме только и пишет о том, как это плохо, что война все никак не кончается. Короче говоря, как бы она ни старалась быть как все, делать, как велят умные взрослые, у нее это не получается. У нее не получается не быть смешной, не вызывать на себя огонь взрослых моралистов. Она такая, какая она есть. И в конце повести она окончательно становится самой собой, кажется, решительно прекратив попытки переломить себя.
Из таких детей вырастают герои или художники. Вероятно, повесть Ирмгард Койн автобиографична. Но ведь едва ли не в каждом из нас прячется Том Сойер. И, может быть, гораздо важнее, поняв это, постараться проявить его в себе, нежели безуспешно трудиться над тем, чтобы избавиться от него. Решать, однако, эту проблему каждому приходится самостоятельно. Но прежде чем решать, почитайте книжку И. Койн. Написанная честно и талантливо, с юмором и в то же время решительно всерьез, основательная, как все старые немецкие книжки, она, не сомневаюсь, поможет вам в этом трудном деле.
Все вроде бы правильно в этом тексте. Кроме одного. Здесь абсолютно непонятно, что ребенок честно пытается жить в мире, где взрослые все время лгут. Очень озорной и непоседливый ребенок. Лгут привычно, уже не замечая этого.
Вот взрослые с точки зрения девочки.
«Мамины знакомые ужасно скучные. Мне непонятно, зачем я должна говорить «здравствуйте!» каждой в отдельности. Они шуршат платьями, смеются и все время болтают, перебивая друг друга. Когда я вхожу, в комнате стоит сплошной гул. Я стою и не знаю, что же мне, собственно говоря, делать. Я только успеваю посмотреть, сколько они оставили пирожных, и сообразить, перепадет ли потом и мне что‑нибудь. «Какая ты стала большая!» – говорят они, и «Тебе нравится ходить в школу?», и «Какие у вас сегодня были уроки?» И тут же продолжают болтать о шуме в ушах, о замечательном гомеопате, о промотанном состоянии и первосортном майонезе, о какой‑то иссохшей девице и о том, что чей‑то двоюродный брат‑академик совсем опустился. Из того, что они говорят, мне не все понятно. Я раздумываю над тем, как бы незаметно раздавить ногой парочку зловонных бомб, купленных у «Короля чудес», и стараюсь представить себе, как все эти дамы тогда заголосили бы, и какое бы у них было выражение лица, и что бы вообще произошло. Может быть, все это было бы так же красиво и интересно, как когда на небе появляется радуга. Я всегда радуюсь, когда вижу радугу. Я никак не могу понять, как получается такая красота. Один раз я видела даже двойную радугу.
Когда моя мама бывает в дамском обществе, она сразу становится совсем другой: она смеется и говорит со мной каким-то чужим голосом, все время что-нибудь поправляет на мне, и я перестаю ей верить. Я вовсе не так уж стесняюсь этих дам, но мне стыдно, что моя мама становится другой и смотрит на меня как чужая».
Эта же девочка все очень честно объясняет (читателю, правда, а не родителям) почему она так поступила.
«Я сама не знаю, как и почему все это случилось. В тот день я не успела на трамвай, да и вообще я всегда опаздываю в школу. Еще в коридоре я удивилась, услышав в классе шум, потому что было уже десять минут девятого. В классе еще не было учительницы, и я тоже немножечко пошумела, но совсем чуточку. Я бросила противной Траутхен Мейзер несколько репейников в волосы. Мне всегда приходится носить с собой репейники, потому что эта Траутхен все время ябедничает на меня».
И слону понятно, что, если на тебя ябедничают, просто необходимо бросить в такого человека репейником!
«Каждый вечер я молилась богу, чтобы он как-нибудь покарал Траутхен, потому что я сама не имею права этого сделать. Ведь Бог сказал: «Мне отмщение, и аз воздам». Но потом я подумала, что, может быть, господь избрал своим орудием меня, если до сих пор не отомстил еще Траутхен; ведь прошло уже три дня, как она наябедничала на меня из-за переводных картинок, и моему отцу пришлось заплатить за обои, хотя денег у него не так уж много».
Ну, если высшие силы не желают принять меры, то приходится действовать самостоятельно.
. «Когда я совершенно спокойно и чинно возвращалась домой с кульком в руках, Траутхен Мейзер играла с Минхен Ленц, и, как нарочно, они играли в классы как раз напротив нашего дома. Я совершенно спокойно прошла мимо девчонок и только чуточку стерла ногой нарисованные мелом классы и слегка дернула Траутхен за ее бараньи завитушки. Вот и все. Но Траутхен сейчас же начала визжать, а потом разревелась и хотела улизнуть, я еле успела схватить ее за фартук; тут что‑то нашло на меня, и я высыпала весь кулек дорогой синьки ей на голову. Больше я вообще ничего не сделала и тут же отпустила Траутхен, а та побежала к водопроводному крану. На оставшуюся сдачу я еще раз купила синьки в магазине у Больвеге, а маме сказала, что синька подорожала».
Сколько сложностей, особенно, когда выяснилось, что синька ушла не по назначению! В общем, если вы в детстве почему-то не читали эту книгу, прочтите сейчас. Мне жаль только, что «взрослые» книги, кажется, не переводились у нас. Хотелось бы с ними познакомиться. За что их сжигали в фашисты?
В вот здесь:
http://lib.1september.ru/articles/2009/09/10 очень хорошая статья не только о немецкой писательнице, но о переводчице Татьяне Сергеевне Ступниковой, которая познакомила с книгой русскоязычного читателя. Ее жизнь тоже легкой не назовешь. Чем-то она напоминает неугомонную героиню
Ирмгард Койн. Характером, наверное.
